Интерес к криминалистике не только примирил Бахтина с полицейской службой, но даже позволил увлечься ею.

Правда, пока не часто приходилось ему использовать премудрость новой науки. Не до этого было ему в летучем отряде. Совсем не до этого.

Да и отряд летучий не криминалистикой занимался, а ловил карманников в трамваях, конках, на гуляниях, в магазинах. Проституток задерживал, грабителей. Группа, в которой служил Бахтин, брала только опасных громил.

Какая уж тут криминалистика нужна, чтобы задержать Фому Малахая в тот момент, когда он на Обводном громил топором публичный дом. Так вот начинал службу бывший юнкер Бахтин.

Директор департамента принял Бахтина приветливо. Усадил на диван в кабинете, спросил чаю.

— Не надо никакого «превосходительства». Зовите меня, голубчик, просто Алексей Александрович.

Директор департамента ласково глядел через пенсне на Бахтина.

— Знаете, милый Саша, я могу вас так называть? Вы же мне как сын, я с нашим батюшкой, покойным Петром Николаевичем, и служил вместе, и дружил очень, а Вас помню с того дня, как ваша матушка, светлая ей память, разродилась вами. Дядюшка ваш, достойнейший Виктор Николаевич, ко мне приходил, прежде чем вас в полицию аттестовать. Уж больно история ваша шумна была. Но ничего, ничего. Служите вы хорошо, господин Филиппов вами доволен.

Директор департамента прихлебнул чай, снял пенсне.

Бахтин не мог понять ни этой чрезмерной ласковости, ни смысла этого таинственного разговора.

— Что ж, могу вас порадовать. Высочайшим указом вам пожалован чин губернского секретаря, так что вы теперь особа двенадцатого класса, равная армейскому подпоручику. И мундир этот меняйте, меняйте. Согласно моему приказу по департаменту, вы назначаетесь помощником заведующего летучим отрядом. Бахтин поднялся, вытянулся. — Рад стараться, ваше превосходительство.