За одним из столов сидел чиновник. И хотя он был в партикулярном парижском пиджаке и пестром галстуке, Бахтину показалось, что надет на нем зеленый мундир его родного департамента. Чиновник встал, наклонил голову. — Александр Александрович ждет.

Вторая комната производила совсем другое впечатление. Обставлена она была дорого и со вкусом. Из-за стола красного дерева, поднялся высокий человек и протянул руку.

— Рад, душевно рад видеть знаменитость нашу.

Голос у него был низкий, приятный, с модуляциями. Так обычно говорят провинциальные трагики.

Бахтин пожал протянутую руку, оглядел этого щеголеватого господина и понял, что перед ним заведующий иностранной агентурой Охранного отделения.

— Что ж вы, голубчик, Александр Петрович, нас, коллег-то, игнорировали? Нехорошо, нехорошо.

— Александр Александрович, — Бахтин сел в кресло, устроился удобно, положил руки на головку трости, — вы уж меня по вашему делу не берите. Министерство у нас одно, а служба разная.

— Так и знал, так и знал, — замахал руками Колесников, — вечный спор сыска и охраны, кто же благороднее. Но все равно своих забывать нельзя. Мало ли что.

— Господин статский советник, вы пригласили меня для того, чтобы это сказать?

— Уели, уели, Александр Петрович, действительно позвал я вас по делу казенному. Хочу предоставить вам возможность еще лучше послужить государю императору. — Почту своим долгом. — Другого ответа и не ожидал.

Красильников нажал на головку серебряного звонка. Дверь отворилась, и в комнату вошел высокий, элегантный блондин.

Бахтин отметил для себя, что давно уже не встречал такого красивого мужчину.

— Прошу знакомиться, мой помощник, титулярный советник Мельников Борис Дмитриевич. Бахтин поднялся, кивнул, не подавая руки. Мельников сел в кресло у стола, раскрыл папку.